26 мая 2010 ПУШКИНСКАЯ ПРЕМИЯ

26 мая -- по уже устновившейся традиции -- состоялась церемония вручения Пушкинской премии. День 26 мая ( по старому стилю)  -- это день рождения Поэта. В 2010-и году Новая Пушкинская была присуждена в шестой раз, лауреатами стали известные филологи и литературные критики Ирина Роднянская(Москва)  и Валентан Курбатов (Псков). 

 Перед началом церемонии прошла пресс-конференция. Лауреаты и члены орг.комитата премии ответили на вопросы журналистов. 

В ответах журналистам Ирина Роднянская высказала обеспокоенность проникновением "варваризмов" в русский язык и обеднением родной речи. Валентин Курбатов, разделяя её беспокойство, говорил о современной тенденции  отрыва поэтичевского языка от народных истоков.

Оживление вызвал вопрос польской студентки о возможности присуждения Пушкинской премии иностранцам. На вопрос отвечал Александр Жуков. Он сказал, что такое вполне возможно, и если появится за рубежом выдающийся литератор, поддерживающий пушкинскую традицию, то он может быть удостоен этой награды.

После прессконференции состоялся небольшой концерт , в котором прозвучали музыкальные пьесы композиторов пушкинского  времени. Потом оргкомитет занял места на сцене рядом с портретом Александр Сергеевича и началась церемония награждения лауреатов. 

Награды  Ирине Роднянской и Валентину Курбатову  вручал основатель одноимённого благотворительного  фонда Александр Жуков.

Церемония завершилась выступлением известного певца Олега Погудина, он приготовил слушателям сюрприз : были исполнены романсы на французском языке  -- это были переводы   стихов Михаила Лермонтова, сделанные Мариной Цветаевой, и лишь недано найденные в её архивах.       

 

 

 

 C сайта     www.pushkin-premia.ru 

 Пресс-конференция. 26 мая 2010 года

 

Присутствовали: директор Государственного музея А.С. Пушкина Евгений Богатырев, директор Государственного музея-заповедника «Михайловское» Георгий Василевич, президент Благотворительного фонда Александра Жукова Александр Жуков, лауреаты Новой Пушкинской премии 2010 года Ирина Роднянская и Валентин Курбатов.

Евгений Богатырев.
    - Добрый вечер, дорогие наши друзья! Добрый вечер, дорогие журналисты! Сегодня мы в шестой раз подводим итоги Новой Пушкинской Премии, которую учредили Александр Петрович Жуков, президент Благотворительного фонда, Георгий Николаевич Василевич, директор Государственного музея-заповедника «Михайловское» и ваш покорный слуга, Евгений Анатольевич Богатырев, директор Государственного музея Пушкина в Москве.
    Как вы знаете, и это наша добрая традиция, традиция незыблемая – 26 мая происходит вручение Новой Пушкинской Премии. И почему, я думаю, вы тоже все знаете. 26 мая по старому стилю день рождения Александра Сергеевича Пушкина. Именно 26 мая 1799 Александр Сергеевич Пушкин появился на свет в день Вознесения Христова.
    А сейчас я хочу перейти к самому главному и представлю вам с большим удовольствием наших новых лауреатов Новой Пушкинской премии.
    Ирина Бенционовна Роднянская и Валентин Яковлевич Курбатов. В этом году, и это не противоречит положению о нашей премии и нашему уставу, у нас нет премии молодым литераторам. У нас есть две больших, равных премии «За совокупный творческий вклад в отечественную культуру».
    Хочу сказать, что мы, члены совета премии, в этом году заседали и обсуждали всю эту историю довольно долго, спорили, клали на чаши весов те и другие наши ценности. Но две кандидатуры для нас были безусловны. С одной стороны, Валентин Яковлевич Курбатов, который достойно представляет сегодня во всех ракурсах литературоведческий и журналистский жанры и с другой стороны, Ирина Бенционовна Роднянская, которая является одним из самых блестящих критиков в нашей современной литературе.
   
Георгий Василевич.
    - Дорогие друзья, после педагогов, после профессоров, читающих лекции студентам, директора музеев, - это самая страшная публика. Они обычно пытаются сказать за всех все сразу. Я полагаю, что самое интересное скажут лауреаты премии, и наверняка будут вопросы, которые будут интересны вам, и мы на них ответим. Хочу обратить внимание только на то, что в этом году мы представляем сразу две полных премии, и эти премии связаны с трудом и с профессией, и с образом жизни, образом мысли людей, которые представляют литературу сквозь литературную критику. Это не случайно. Не случайно, потому что на переломе времен, на переломе эпох разнообразие, присутствующее в литературе, а мы с вами народ, который живет словом, который до сих пор в слове пытается услышать всю альфу и омегу происходящего с нами, в такие периоды, в такое время неизбежно возрастает роль литературного критика. Потому что различные направления и происходящие события в литературе настолько интересны и настолько разнообразны, что живая реакция на них людей, внимательно вслушивающихся и всматривающихся в литературный процесс, столь же бывает увлекательной, если порой не более увлекательной, чем сама литературная деятельность авторов, к которым обращены их труды.
    Более того, оба лауреата в течение своей жизни встречались с огромным количеством людей и их рассказ об этих людях - не биографический, а глубокий человеческий философский рассказ о творчестве - является органической частью литературной критики. И я думаю, что оба наших героя представляют именно этот стиль и тип исследования литературы, что само по себе очень современно. Все мы заметили, что больше и больше растет внимание к деталям, к частностям, к личности человека во всей ее полноте без изъятий. И, конечно, литературная критика находится на самом передовом рубеже процессов, происходящих в современной литературе.

Евгений Богатырев.
    - Перед тем, как мы передадим слово нашим лауреатам, я бы хотел поприветствовать Маю Петровну Рыжову. В прошлом году, в год 210-летнего юбилея Александра Сергеевича Пушкина, совет нашей премии специально отметил «За достоинство и верность русской литературе» ее книгу «Лабиринты поисков. Родственники и свойственники Александра Сергеевича Пушкина». Она приехала из Челябинска. В прошлом году в силу обстоятельств она не смогла прибыть к нам и получить свои награды и наши поздравления. И мы рады, что спустя год мы ее можем поприветствовать. И я бы хотел еще, пользуясь возможностью, поздравить ее с праздником, с 65-летием Победы, который мы недавно отмечали. Мая Петровна ветеран Великой Отечественной войны, и для нее этот год и этот праздник особенно важен, и спасибо вам большое, что вы приехали.
    Ну, что же, Ирина Бенционовна Роднянская. Пожалуйста, вам слово.

Ирина Роднянская.
    - Мне не хочется повторять, вернее произносить то, что я собираюсь сказать через некоторое время в краткой пятиминутной речи, которая неизбежно должна последовать в процессе вручения премии. Но про себя могу сказать, что в моем лице, видимо, жюри, которому я бесконечно благодарна, так же, как и организаторам и устроителям этой премии, так вот жюри отметило такую область литературной деятельности, как критика, даже критика журнальная. Я занималась в своей жизни очень многим - я писала и о русской философии, писала даже о стиховедении, случалось мне заниматься и тем, что называется филологией в строгом смысле слова, но это все были некоторые авантюры, я бы сказала, некоторые эпизоды. А мое преимущественное занятие, которому я хотела себя посвятить, по-моему, еще с восьмого класса, начитавшись Белинского, - это действительно литературная критика. И эта область весьма двусмысленная, если угодно. Потому что не совсем понятно, что должен делать литературный критик – обращаться ли он должен к своей впечатлительности, угадывать ли впечатления публики, быть поводырем для публики, следовать ли за ней, выделять ли явления первостатейные или наблюдать за всем ходом движения литературы во всей его часто неприглядности. Это очень вопросы мучительные и очень трудноразрешимые.
    Ну, как я их разрешала – судить не мне. Но то, что мне присудили премию, к большому моему удивлению, создало некоторый прецедент, то есть журнальная критика стала, может стать одной из серьезных номинаций, может быть, и в других премиальных процессах когда-нибудь. Это меня удивило и обрадовало. Ну и, конечно, то, что премия связана с именем Пушкина, без которого жить невозможно никому из нас, я думаю, - это было добавочной радостью, когда я узнала об этом решении жюри.
    Вот это мое маленькое предисловие, а интереснее всего будут вопросы, если они последуют. Я на них готова по мере сил ответить.

Валентин Курбатов.
    - На самом деле сегодня профессия литературного критика - вещь довольно странная и все более редкая, как ни странно, на страницах наших журналов. Когда открылся весь хаос сегодняшний литературной жизни, равно и провинциальной, и столичной, и всякой, из которой выбраться нельзя, журналы почти вынуждены были отступить перед старинными традициями русской литературной критики. И сегодня уже нельзя написать обзор литературы за 2010 год. Нет такого смельчака в России, который бы отважился на это – прочитать весь этот океан, обваливающийся на него. Поэтому журналы пытаются выходить из положения другим способом – они берут и делают маленькие обзоры, крошечные, каждого литератора представляя почти аннотацией. И это, как ни странно, нисколько не упорядочивает нашего знания о литературе, а просто дает ей как бы множественность. Авторы все показываются, как моментальные фотографии на паспорт, и эти фотографии во множестве не становятся самим процессом литературы. И сегодня удержать этот процесс, процесс скорее в диагностическом понимании, как болезненный процесс, уследить за всем течением этой болезни – вещь почти невозможная. Но вот премии, может быть, чем драгоценны – и Бунинская, и Чеховская - все литературные премии, - они дают возможность нам обратиться снова к русскому слову и вглядеться в него со всею пристальностью.
    В Михайловском скоро предстоит 44-й праздник поэзии. Я был участником всех 44-х и оглядываюсь на эту великую историю. И думаю, почему все-таки тогда в 1973 году с лишним тысяча народа бросалась жадно слушать поэтов, которые выступали на трибуне? Они видели великих, тогда еще были великие, сейчас нет, есть кумиры накаченные, может быть, а великих, чтобы мы обернулись вслед и сказали: «Вон он прошел, видишь?», - со смятением поглядев на этого великого человека, - вот этого почти нет. А там - они сидели и мы смотрели. Их видели в телевизорах, слышали по радио, читали в учебниках литературы и вдруг увидели вживе. Но даже не это самое главное. Я думаю о том, почему сегодня поэты более тонкие, более изощренные, виртуозные в стилистике, в мастерстве написания не пользуются уже таким успехом, как прежние, уже никто не бежит слушать их сломя голову. Потому что те, может быть, писали беднее, но у тех каждое слово было полно жизнью. Каждое слово было полно почвой, они прививались к земле, к облакам, к травам, птицам, и мы узнавали те облака, травы и птиц в каждом из этих поэтических глаголов тогдашних. Сегодня говорят эти же слова, может быть, изящнее построенные, но за этими словами уже нет земли, облаков, травы и птиц, а есть только слова. Сегодняшняя поэзия – дитя библиотек, к сожалению. Она прививается не к течению жизни, а к книжному вороху предшествующих поэтов. И мы рифмуем друг друга, цитируем друг друга - вольно или невольно. И в результате все становится немножко бумажным. И сама жизнь наша становится немножко бумажной. Мы все, как части литературного текста, как герои хороших или посредственных текстов, но как герои текстов и уже не как дети нормального текущего потока жизни, ибо и потока жизни почти не остается, он расточен на средства массовой информации - на газеты, на телевидение, он весь информативен. Кто-то замечательно сказал, что была мудрость когда-то, она потом сменилась знанием, а знание уступило место, наконец, информации, которая есть не мудрость и не знание.

Ирина Роднянская
    - Томас Элиот сказал.

Валентин Курбатов.
    - Ирина Бенционовна знает все. И я счастлив, что вместе с ней в этой высокой роли, потому что Ирина Бенционовна, может быть, скромная, и не говорит о значение того, что она делала в «Новом мире», она следовала Владимиру Яковлевичу Лакшину, прежде возглавлявшему этот отдел. То, что они делали с Владимиром Бибихиным, с Ренатой Гальцевой, это была поддержка высокой и мощной русской философской классической мысли, которая, может быть, последней и была, предзакатная ветвь этой русской религиозной и, простите, пострелигиозной мысли. И они дали нам привиться к этому. Я бы сейчас, если бы была возможность, последнюю статью об инволюционных моделях культуры, написанную Ириной Бенционовной, заставлял бы ее читать вслух каждый день с утра господам в Государственной думе, в правительстве, чтобы те люди все-таки видели систему координат, которая еще держится уже, может быть, только в литературоведческих кругах. Простите вот за это, потому что хочется всяким словом зацепиться и каждым словом докричаться до кого-то, до даже малой аудитории, но сказать, что пришла пора действительно спасительности русского слова, единственного, что должно быть защищено сегодня. Самый главный памятник мировой культуры сегодня – русское слово. Оно одно осталось еще пока сиять поднебесной высотой. Если мы не переведем его отвлеченное компьютерное существование, мы спасемся. А если сделаем его таким же легкоупотребимым, как все вордовские системы, то, простите, от России останется только наименование и, может быть, не самыми большими буквами написанное на карте мира.

Евгений Богатырев.
    - Перед тем, как уже просить вас задавать вопросы, я хочу представить Валерия Ивановича Босенко, который предоставил нам уникальные материалы – переводы на французский язык стихов Пушкина и Лермонтова, выполненные Мариной Цветаевой. Кстати, Лермонтов по-французски никогда прежде не был опубликован. И сегодня на церемонии вручения Новой Пушкинской премии Олег Погудин исполнит нам эти романсы на французском языке.

Вопрос.
    - Кто именно определяет лауреатов премии? Один Андрей Битов?  Какова объективность?

Александр Жуков.
    - Это вечный вопрос, который задают на каждой пресс-конференции. Но тем не менее. Мы очень уважаем председателя совета нашей премии Андрея Георгиевича Битова, с одной стороны. С другой, - у нас на самом деле существует совет премии, который вы видите здесь. В него входят и Евгений Анатольевич Богатырев, и Георгий Николаевич Василевич, ну, и ваш слуга. И, естественно, секретариат премии помогает. Потому что невозможно, я абсолютно согласен с Валентином Яковлевичем, в книжном потоке даже сориентироваться иногда. Хотя, конечно, какие-то вершины мы сразу замечаем. В течение года мы какой-то анализ ведем, естественно, все толстые журналы сканируем, замечаем и молодых. В этом году мы специально решили такой вариант сделать, отметить двоих. Достойных людей, на мой взгляд, выбрали, и вы это уже почувствовали. И в итоге, после ряда обсуждений, три-четыре, пять раз собираемся, обсуждаем различные кандидатуры, принимаем какое-то решение предварительное. А потом кристаллизация некая происходит, и мы принимаем уже окончательное решение.

Георгий Василевич.
    - Я могу добавить. Вопрос настолько ежегодный, что уже, в конце концов, он начинает нас раззадоривать. Во-первых, присутствие в лауреатах представителей литературной критики говорит о том, что опирается выбор все же на тех людей, из которых сегодня и состоит, и будет в дальнейшем состоять премия. Каждый из тех, кто уже награжден Новой Пушкинской премией, непосредственно и опосредованно влияет на происходящие в ходе обсуждения процессы и в некоторой мере и на выдвижение кандидатов. И опираемся мы на мнения тех людей, которые так или иначе отвечают за свой выбор. Даже если порою нам кажется, что этот выбор, особенно начинающих и писателей, и поэтов, и критиков (напомню, что у нас среди лауреатов уже был молодой литературный критик), если даже иногда кажется, что это какое-то частное небольшое явление в литературе, я полагаю, что это все равно срез всей современной литературной ситуации. И, наверное, не покривлю душой, скажу, что в целом пока удается удержать эту достаточно высокую требовательную ноту, которая звучит в премии. А премия – Пушкинская, - значит, охватывающая всю русскую литературу и не русскую, если говорить о том, что все больше и больше внимания привлекают переводы – переводы на русский язык и с русского языка.
    Поэтому степень объективности у нас не ниже, мне кажется, чем в других премиях, которые сейчас вручаются. Для нас это важно и мы пока стоим на такой точке зрения.

Евгений Богатырев.
    - И я бы хотел добавить очень коротко, что степень объективности, как Георгий Николаевич сказал, присутствует не менее, чем при присуждении других литературных премий, но бюрократии поменьше.

Вопрос.
    - Ирина Бенционовна, вопрос к вам, как к человеку опытному, к филологу, что вы можете сказать о жизни языка русского сегодня, и как вы представляете жизнь его в будущем. Как вы проецируете процессы, которые происходят в языке сейчас, на будущее, и каким образом это можно связать с тем, что происходит в нашей культуре и со всеми нами?

Ирина Роднянская.
    - Это очень сложный вопрос для меня, которая не является лингвистом. Лингвист бы ответил лучше, чем отвечу я. Мне кажется, что язык выдерживает невероятные агрессивные нагрузки, потому что появляется невероятное количество варваризмов. Это банальность, то, что я скажу, и вы все это знаете - в эпоху Петра, в основном были голландско-немецкие, позднее французские натиски, а сейчас это англо-американская лексика. Некоторые слова я не понимаю сама. Можно справиться, конечно, в «Яндексе», а хотелось бы понимать сразу, но не получается. Это нагрузка огромная.
    Потом, огромная нагрузка – внедрение современного политического языка через телевидение, через информационные программы, через речи наших политиков. Невероятная клишированность. Им следует читать словарь синонимов. Потому что, повторю известную формулу: когда я слышу слово «проблемы», я бы хваталась за пистолет, если бы он у меня был. Проблемы, проблемы и проблемы. Замечательный поэт Олег Чухонцев мне однажды говорит: «У нас в Павловом Посаде сажали картошку каждую весну, и никто не знал, что это проблема». Я запомнила. Это просто один из примеров клишированности и бедности этого языка. То есть, с одной стороны, невероятный натиск того, что называется варваризмом, а варваризм - это не усвоенные, не переработанные языком иноземные речения, а с другой стороны, невероятное обеднение повседневного публичного слова.
    Язык улицы. Не подумайте, что я его сторонница, упаси бог, и очень вздрагиваю, когда все-таки улица бурно проникает в литературное слово. Но я возражаю и против другой крайности. Я очень люблю Астафьева и считаю его великим писателем, но я знаю одного очень крупного филолога, не буду называть имя, который, когда узнал, что Астафьев употребляет в «Проклятых и убитых» такие слова, отказался подписываться на «Новый мир». Но тем не менее этот язык улицы, сленг, который иногда бывает необыкновенно меток, потом уступает следующему пласту сленга с приходом нового поколения. Меня пугает это гораздо меньше, потому что эти вещи язык очень быстро сортирует, отбрасывает что-то, что-то остается как выразительная краска для литератора, прозаика, что-то уходит навсегда. Я помню, прожив долго, слова сленговые - арготизмы, которые уже теперь никто просто и не помнит, и не употребляет. Это не угроза языку. Понимаете, язык - это экологическая система. Вот говорят, что самоочищение природы происходит. Но если выливать столько нефти, сколько вылилось, например, недавно в Мексиканский залив, то это самое очищение может уже не произойти. Язык русский, конечно, и самоочищается, и его прекрасные образцы можно найти и у современных писателей, а не только у Бунина или, скажем, у Алексея Николаевича Толстого, язык которого, дореволюционного, кстати, очень хорош. Но, конечно, больше всего тревожит, может быть, даже не варваризмы, они тоже будут как-то частично усваиваться, как слово компьютер. В мое время говорили еще ЭВМ. Я очень хорошо помню. И вдруг «компьютер» мы все говорим, и даже «комп» говорим, и даже пишем «комп», и нас понимают. А больше всего меня беспокоит полный упадок риторики и, если говорить о такой культурной дисциплине, полный упадок политической и вообще публичной речи, неправильности ее. Никто не может правильно одолеть склонение числительных, это уже притчей во языцех стало.
Кроме того. Я сама говорю с некоторым южным акцентом, который остался на всю жизнь, но все-таки хочу сказать про орфоэпию, про произношение. Я иногда выхожу во двор свой, там стоит кучка подростков, и они говорят, они произносят слова так, что мне кажется, что они говорят не по-русски. Потому что произносительные их навыки таковы, что это уже не звучит как русская речь. Так что, да, опасности очень большие. Вот все, что я могу сказать.

Георгий Василевич.
    - Если можно, пошутить немножко. На самом деле, язык здоров. И могу привести вам сейчас несколько примеров. Вот вы видите, наверное, часто, проходя, киоски, где продаются сосиски в булочках, эти самые «горячие собаки». Ассоциативно мы уже давно привыкли считать их этими самыми «хот догами» и надпись «стар догс» - в эпоху, когда есть сомнения в качестве продукта, из которого делается это, невольно сомнения возникают, что дог мог быть и старым. Или из другой сферы деятельности. Периодически обсуждаются различные законопроекты. Для музейщиков один из самых трудных периодов наступает сейчас, когда нас пытаются перевести на полную самостоятельность, при этом расписывают такое будущее, что не должно быть ни одного музея, который  устоял бы и не побежал бы вперед. Естественно, придумывают названия для тех учреждений, которые должны заменить простые бюджетные учреждения. Но в силу того, что язык живой и читаются, в том числе и аббревиатуры, они невольно складываются сами собой. Так вот, если речь идет о - бюджетных учреждениях нового типа, - то слово БУНТ складывается само собой. И таких примеров можно найти много. Последний из области рекламы, уже давней рекламы. Вообще, наверное, надо было ввести своеобразный институт, который прочитывал бы по-русски рекламу, которая часто является калькой с заграничных слов. Меня в свое время поразил до глубины души большой и красивый плакат, где мужчина с бритвой фирмы «Жилетт» стоял напротив зеркала, а вся эта реклама была посвящена Олимпийским играм и надпись гласила «Начало пути к финишу».

Вопрос.
    - Будет ли когда-нибудь вручена премия иностранцу, переводчику, к примеру, Пушкина на некий европейский язык?

Александр Жуков.
    - Я бы сказал, что в последнее время интерес к русской поэзии, по крайней мере, за рубежом, сильно возрос. Например, американец Джулиан Лоунфэлд перевел огромное количество сонетов Пушкина. Это толстая книга - английский и русский текст. Он поставил «Маленькие трагедии», и я в Нью-Йорке когда был, случайно совершенно посмотрел, и это был замечательный спектакль. Может быть, в том числе, такая популярность связана и с именем Бродского, мы только что отмечали его 70-летие. Он достаточно много сделал, чтобы русский язык как-то проник во все сферы земного шара и разных народов. Так что пусть работают, а мы посмотрим.

Евгений Богатырев.
    - Конечно, я не могу не сказать о том, что ваш вопрос абсолютно созвучен той всемирной отзывчивости Пушкина, основой которой является его понимание. Хотя Пушкина, как писали и пишут до сих пор многие филологи, пушкинисты, Пушкина очень трудно понять иностранцу. И тем не менее этот процесс происходит. Причем, мы, я думаю, особенно те, кто служит Александру Сергеевичу Пушкину в музеях, это ощущаем. За последние 15-20 лет произошел просто необыкновенный в этом отношении прорыв. И поэтому пророческие слова Гоголя, которые я не буду вам напоминать, когда Пушкин придет к нам во всем его величии через 200 лет, вот они на самом деле сбываются. Поэтому никто нам не помешает вручить через какое-то время премию в области литературы, конечно, Новую Пушкинскую премию и тому, кто отличится из других стран, из Азии ли, с Востока или с Запада. Все может быть.

Георгий Василевич.
    - Самая большая возможность выразить приязнь другому человеку, живущему вне пределов твоей страны и твоего языка, это выучить хотя бы несколько фраз, которыми можно обратиться к нему. И это, безусловно, трогает и не может не трогать любого человека, который видит стремление навстречу. Ну, а единственный способ, наверное, который здесь как раз и оценивается в качестве комиссии для вручения премии, - это творчество, потому что единственное, что объединяет Александра Сергеевича Пушкина со всеми награжденными Пушкинской премией, - это невозможность жить вне творчества. Поэтому одна из задач, которую преследует премия, поддерживать высокое настоящее искреннее стремление творить, этим самым открывать миру новые яркие достижения в литературе, все это достигается через творчество.


  •  

  •  



 


Поиск по сайту